Ах, сколько окон она прорубила!
Да, Валентина Никифоровна Астраханцева — яркая страница в истории нашей жизни. Послушайте — и убедитесь.
— Я родилась в г.Сатка Челябинской области 17 января 1917 года, Семья была большая, 10 детей. Школу я закончила в 1933 году. Решила стать учителем. Но в спорт попала случайно. Приехала в Пермь и увидела объявление, что идет прием в техникум физкультуры. Я и пошла.
Первый экзамен — легкая атлетика, бег на 500 метров. Как сейчас помню, на дорожку вместе с нами выходит чемпионка Перми Кудряшова. Она говорит преподавателю: «Я тоже пробегусь». Он ей: «Ты же их зарежешь». Тогда она к нам снисходительно повернулась и приказала: «Я бегу своим темпом, так что вы за мной тянитесь». Побежали. На трибуне сидят люди, кричат мне: «Жми, девочка, обгоняй чемпионку!» А как мне ее обогнать, если приказано бежать своим темпом? Я и пришла второй.
А потом — прыжки. В длину прыгнула под 4 метра, гранату бросила где-то за 20, На стадион заходит директор техникума, спрашивает преподавателя: «Как дела?» — «Да вон самородок объявился». А этот «самородок» не мог на гимнастике угол сделать: ноги длинные, а пресс никакой. Физкультуры-то у нас в школе не было. Все, думаю, провалилась. Собралась домой. На всякий случай пошла посмотреть списки принятых. А там, в первой группе, пожалуйста, Астраханцева В.Н. Я, то есть. Так обрадовалась!
В Перми училась три года. Первое место держала по метанию мяча, по толканию ядра, в беге на 100 метров, получила второй разряд по спортивной гимнастике. Угол уже делала. Успешно закончила техникум и вышла замуж. Виктор Федорович Нехороших, преподаватель техникума. Фамилию его я не взяла, моя мне больше нравилась.
В 37-м году муж работал в горисполкоме, заведовал отделом физкультуры. Начались репрессии, и нам в 24 часа предложили покинуть город. Раскопали, что отец мужа до революции работал у богатого предпринимателя в Тобольске. И за такое тогда преследовали. Весь горисполком разогнали. Председатель застрелился: уплыл на лодке по Каме и оставил записку: «Я никогда не был предателем».
Петр Первый, как известно, прорубил окно в Европу. Эта женщина, изображенная на снимке, «рубила окна» в Кургане, и ее имя напрямую связано с открытием физфака в КГПИ, рождением первой ДЮСШ, «Буревестника»! Более 20 лет назад она уехала в Красноярск, ее стали потихоньку забывать...Но вот 1 сентября 2000 года на юбилее Станислава Меринова старые физфаковцы смотрели и не верили своим глазам: она, Астраханцева! По-прежнему легкая и энергичная, с прекрасной памятью и профессорской речью, почетная гостья праздника поддерживала тосты за встречу и дружбу, пела и танцевала.
Нас с мужем и маленькой дочкой Нелли отправили в Надеждинск, сейчас город Серов. Я пошла работать в Дом пионеров. Это был 39-й год. Создавали кружки спортивного направления, готовили пирамиды, так любимые «отцом всех физкультурников». Началась война. Дом пионеров закрывают, размещают в нем госпиталь. Меня определяют в ремесленное училище. Учились в нем дети эвакуированных и из колоний. Ребята были очень дружные, и наше училище гремело на всю область, побеждая в эстафетах и других соревнованиях.
Мужа направили в Шадринск. Там создали пулеметное училище, он вел физподготовку. Меня тем временем ставят председателем городского комитета физкультуры. Мне все это ужасно надоело: муж там, мы с Нелечкой здесь. И я, никого не спросясь, уехала в Шадринск. Был скандал, но потом документы мне выслали.
«Мне тоже хотелось отдыхать…»
— В Шадринске меня взяли в горком партии руководить военным отделом. Занималась женами погибших, пропавших без вести. Война кончилась, и появился спрос на кадры с физкультурным образованием. Тут-то меня и «вычислил» обком партии, и в 47-м году я перебралась в Курган. Стала исполнять обязанности председателя облспорткомитета. До меня был Н.Волков, но он чем-то провинился. Душа к этой работе у меня не лежала. Пришел наконец Н.Дубровин, военный, я стала его заместителем. Не сработались. Я ушла в председатели «Трудовых резервов». Коронный наш вид — футбол. Народу на стадионе собиралось тьма-тьмущая. Мы боролись с шадринцами. Да, с мужем к тому времени я разошлась. В Шадринске два спиртовых завода, военных полно, женщины-одиночки мужиков спаивали... А я человек требовательный, и мужа не простила.
Что дальше? ЦК партии решает послать меня в Калининградскую область. Уже оформлены все документы, проездные. Но дочь внезапно заболевает скарлатиной, и я остаюсь в Кургане. Иду работать в детскую спортивную школу, которая только что открылась. Начинаю создавать секции спортивной и художественной гимнастики. Из моих любимых учеников назову Любу Шестакову, Нину Устюгову, Верочку Колпакову, Вадима Бушмакина... В ДЮСШ подобрался хороший преподавательский коллектив: Бердюгин, Филимонов, Демидова... И тут, в 50-е годы, ШГПИ переводят в Курган, создается свой педагогический вуз. Нужны кадры. И меня принимают преподавателем физической культуры. Видно, такая уж моя доля — всегда все начинать.
Я и в КГПИ организовала две группы гимнастов. Мы ездили в Ленинград, в Пермь, в другие города на соревнования, к тому же я судила, имела республиканскую категорию. А вообще специалистов по физкультуре в Кургане и в области было в те годы до обидного мало. Люди летом едут отдыхать, а меня оставляют вести курсы по подготовке учителей физкультуры. Мне тоже хотелось отдыхать. Тогда я иду к нашему ректору Кондрашенкову и заявляю: «Алексей Алексеевич, нет учителей физкультуры. Давайте при КГПИ откроем специальный факультет». Он на меня криком: «А ты подумала, где базу взять?» И ни в какую: нет базы — нет факультета.
Но я не из тех, кто отступает. Меня понял зав. облоно Д.И.Уваров. Составили документы, и я поехала в Москву, в Министерство высшего образования. А в тех документах убийственные цифры, сколько в области учителей физкультуры без специального образования. В основном урок физкультуры вели фронтовики, совмещая его с военным делом.
Меня принял заместитель министра и сказал, посмотрев бумаги и выслушав: «Ваш вопрос будет решаться на заседании Совета министров». Я вернулась домой. Честно говоря, уже и забыла о своем вопросе, как вдруг меня приглашает в кабинет ректор. На его столе лежит бумага. «Твоя работа?» — спрашивает. А в бумаге той — решение об открытии при Курганском педагогическом институте факультета физвоспитания и первом наборе в количестве 50 студентов. Шел сентябрь 1958 года.
— Все у нас завертелось. Я была назначена деканом физфака. Начали искать преподавателей: приехали Березины из Кирова, Казанцевы из Челябинска, пришел Леня Ташлыков, отличные кадры. Но нет научных. Начала просвещать молодежь: «Вы чего сидите? Давайте учитесь, защищайтесь». Лед тронулся: Поварницын, Николаев, Гуревич — наши первые кандидаты наук. Окончательно оформили облсовет ДСО «Буревестник». Его возглавил студент 4-го курса Юра Орлов — хороший спортсмен, честный парень.
Я уже оставила гимнастику и вела курсы теории и методики физического воспитания, стала печататься в журналах. Мне начали пенять-выговаривать: «Печатается, а не защищается! Нас в люди выталкивает, а сама в сторонке сидит». Что делать? Мне далеко за 50. Уговорили...
«Особенности педагогической направленности учителя физического воспитания» — так называлась моя научная работа. Восемь лет над ней трудилась. Моим руководителем была Нина Васильевна Кузнецова из Ленинградского университета. Спала часа по четыре, не больше. Да еще лекции по заводам. Напечатала 17 работ. В Челябинске сдала экзамены: свой предмет на «отлично», философию и немецкий — на тройку. Получаю письмо от Кузнецовой: «Институт психологии в Ленинграде отмечает свое 50-летие. Валентина Никифоровна! Вам предоставляется 15 минут для выступления. Это будет Ваша предварительная защита». Это был 1972 год.
Накануне я принимала допоздна госэкзамены у студентов. Чувствовала себя крайне утомленной. Прихожу домой, а там из Сатки телеграмма: умерла сестра. Куда ехать? Решаю телеграфировать Кузнецовой, что не приеду. А сама отправилась на вокзал покупать билет в Сатку. И там, в очереди, я потеряла сознание. Попала в больницу. Диагноз: полное истощение нервной системы. Выписали из больницы через три месяца не-трудо-способной. Все стали меня уговаривать: «Вам, Валентина Никифоровна, надо отдохнуть, так дальше нельзя работать».
Дочь с мужем в то время жили в Макеевке. И я сначала поехала туда. Думала, будет лучше. Но гипертоническая болезнь не отпускала. И я тогда пишу ректору А.Д. Сазонову: «Оформляйте на пенсию». Он мне отвечает: «Хоть год отдыхайте, но возвращайтесь, мы вас ждем!» Человек я принципиальный, старой закваски, зря получать зарплату не хотела, поэтому настояла: «Оформляйте». Так я стала пенсионеркой.
— Не дай Бог мне пойти по улице Советской! Студенты, преподаватели проходу не давали: «Как же так, Валентина Никифоровна! Не верим, что такая женщина, как Астраханцева — и не работает». Стала уже ходить по Куйбышева, чтобы не встречаться со знакомыми.
А дочь тем временем переехала с семьей в Красноярск. Когда я побывала у них в Академгородке, мне так понравилось. На берегу Енисея, вокруг лес, воздух — красота! Поменяла квартиру и с 1976 года стала сибирячкой. Дала слово ни с кем не встречаться, ходить в лес по грибы - по ягоды, вязать носочки для внуков и правнуков — сейчас у меня 2 внучки и 4 правнука!
Да не тут-то было... В партийной организации Академгородка мне предложили организовать работу с детьми. Ну как тут откажешь? Я потребовала помещение, мне его выделили. И такой у нас появился подростковый клуб, что прославился он на весь край. Говорят, если на пенсию вышел, то все. А у меня точно второе дыхание открылось. Сейчас я уже почетный руководитель клуба, не так давно там торжественно отметили мое 80-летие. Спорт действительно продлил мне жизнь. Во-первых, работа с детьми и молодежью заражает энергией, Во-вторых, в Академгородке я создала группу здоровья. Ко мне ходили и молодые, и пожилые целых 15 лет. «Куда вы идете?» — спрашивали их. — «К Валентине Никифоровне». Все ясно. Я вела гимнастику и аэробику, пока не появились проблемы с катарактой,
В Курган всегда приезжаю с радостным волнением. Здесь у меня живет любимая племянница Мария Ивановна Березовская, она меня холит и опекает. Как приятно было встретить старых друзей-гимнастов, вспомнить годы удалые. Спасибо Клавдии Григорьевне Борисовой, Людмиле Петровне Пономаревой, Станиславу Георгиевичу Меринову, что вытащили меня в высший свет, на это удивительное торжество. Кого же я не смогла увидеть, то мое вам пожелание: передайте через газету всем, кто меня помнит, сердечный привет от Астраханцевой.
Что я и делаю с огромным удовольствием,
Валерий ПАНИКОВСКИЙ
«Зауралье», 23.09.2000 г.
