Курганскому феномену - 90!
Когда мы говорим: «Человеку исполнилось 90 лет», то чаще вceгo добавляем слово «мудрец», подразумевая мафусаиловский житейский опыт юбиляра. А теперь я предложу вам маленький эксперимент. Попробуйте к уже знакомой фразе «Человеку исполнилось 90 лет» приписать слово «спортсмен». Что, рука не поднимается?
Честно говоря, и мне не по себе. Казалось бы, знаю Георгия Алексеевича Косых целую вечность: поджарый, мускулистый, голова слегка набок (память о военной контузии)— и бежит себе, не зная устали, и три, и пять, и десять километров. И 30 лет назад, и 20, и все последнее десятилетие ХХ века. Но вот чем ближе становился знаковый день 1 мая, когда курганскому феномену (без всяких кавычек!) стукнет 90, тем больше я убеждался, что в принципе Косых для меня полнейшая загадка.
Ну что я знал об этом удивительном человеке? Легенду о возвращении с того света, когда в конце 60-х годов неизвестный профессор в санатории Кисловодска, обнаружив у пациента страшную аритмию сердца, вдруг ошарашил Георгия предложением начать каждое утро... пить водку. По столовой ложке. И бегать. Хоть шажком, хоть рывком, но обязательно бегать! Рецепт кисловодского профессора впоследствии превратился в расхожий лозунг «Бег — это жизнь!», но для Георгия Косых он стал поистине спасительным.
Что еще я знал о нашем неистовом чемпионе среди ветеранов? 26 золотых, 1 серебряная и 2 бронзовых медали висят у него дома на красной ленте — результат победоносных стартов на соревнованиях всех рангов — от всероссийских до чемпионата мира в Швеции. Рекордсмен мира в беге на 800 и 3000 м в закрытом помещении, рекордсмен России на различных дистанциях, начиная с 200 метров — 35,4 сек! Вот, пожалуй, и все мои сведения о долгожителе из Кургана.
А разве не интересно узнать, кто же он родом, как жил «до новой эры», т.е. до начала своей беговой карьеры. Специально на эту тему у меня состоялась встреча с Косых, которая помогла мне успокоиться и объемно представить облик моего героя — человека горячего, чувствительного к обидам, смелого, трудолюбивого, с детства привыкшего к первенству. К слову, о детстве юного Георгия невозможно слушать без переживаний...
… И детдомовский коридор
Косых — династия железнодорожная. Отец, Алексей Алексеевич, работал машинистом, пожил в Китае, во Владивостоке, затем приехал в наши края. Георгий родился в Петухово, но он не был первенцем. В 1905 году появился на свет брат Петр, а еще у Георгия были младший (на 2 года) брат Афонасий, сестры Паша и Вера. Попробуй прокормить такую прорву, если учесть, что и у мачехи были свои дети. Уставал и нервничал Алексей Алексеевич, а отсюда и поступки совершал далеко не педагогические...
Однажды лошадь, которую пас маленький Жора, убежала, и разгневанный отец пнул ногой в зубы сына. Тот от обиды такой не заплакал, а только сказал брату: «Ты, Афоня, иди домой, а я уеду в Челябу». Учился тогда Жора в первом классе. Узнав о намерении сына сбежать, Косых-старший заставил его раздеться и голого выставил в коридор на мороз. Спасибо учительнице, приютила, согрела. А через неделю Георгий все-таки уехал. Вместе с Афоней. В Ташкент, где, как известно, было и хлебно, и тепло.
Только сели-то братья в товарняк, направлявшийся в обратную сторону. Ехали и на буферах, и на крыше вагона. Афоня засыпал — брат караулил, чтоб не свалился. Где-то в Самаре начальник станции снял их с того поезда и отправил в Москву в пассажирском. А в Москве — облавы на беспризорных. Каково же было удивление милиционера, когда к нему заявились братья Косых и сказали: «Мы сами пришли». Отправили их сначала в Покровский приемник. А там был «царек», над новичками издевался. Избил Афоньку. «Кто это тебя?» — спросил Жора. «Вон тот»,— всхлипнул Афоня, указав на обидчика. Георгий разозлился, кинулся на «царька» и смял его, Больше тот не обижал маленьких.
Оказались братья в детдоме Рузаевки. И здесь Георгий прослыл борцом за справедливость. Даже кличку приобрел уважительную— «москвич». Видел он, какие безобразия творил директор детдома. Взял и написал письмо в РОНО. Приехала комиссия, больше того директора не видели. А ребята избрали Жору Косых своим старостой. Поэтому когда его спрашивали, что он окончил, Георгий с удовольствием отвечал: «Семь классов и детдомовский коридор».
На фронт Георгий Косых пошел добровольцем. Хотя работал машинистом в локомотивном депо станции Курган и имел бронь. Он так ответил комиссии: «Меня государство в детдоме воспитало, я должен идти его защищать». 0 дальнейших военных событиях Георгий Алексеевич рассказывает сам:
— Сначала нас направили в дер.Введенскую и начали учить на командиров десантников. Дело в общем-то привычное, до войны я был командиром танка. Мне дали отделение, бойцы меня полюбили. По дороге на фронт в поезде мы пели песню:
«Ко мне пташка прилетела,
Письмецо мне принесла...»
Такая жалостливая песня. Я все вспоминал супругу Пелагею Михайловну с двумя малыми детьми — Михаилом и Анатолием. Но когда прибыли в район города Волхова, стало не до воспоминаний, Немец двигался ужасно. Мы должны были не дать ему закрыть кольцо. И тут приключилась неприятная история. Один мой боец попросился до ветра и принес из деревни жмых. Я тоже покушал. Легли в шалаш отдыхать. Подошел политрук, говорит: «На тебя жалоба поступила, вы где-то жмых взяли». Я объяснил.
Аккурат Сталин дал приказ: за мародерство — расстрел. Я как бы под эту статью подхожу. И боец тоже. Командир 3-го отделения мне завидовал и заложил нас. Меня вызвали в штаб. Командир хватает наган: «Я должен вас расстрелять». Я тоже кричу: «Стреляйте! И гимнастерку расстегиваю: — Вот вам моя грудь. Я должен быть там, на передовой линии, а не в могиле лежать. У тебя совесть есть? Я добровольно пошел сюда, оставил жену с детьми, тещу слепую, а ты — стрелять меня собрался».
Тот слегка остыл: «Ладно, ты иди, а бойца расстреляем». — «Нет, так не пойдет, стреляй уж обоих».— «Хрен с тобой, забирай своего жмыхаря, идите».
Когда мы вышли из блиндажа, боец кинулся меня обнимать, благодарить...
Первый наш бой. Того, из 3-го отделения, убили. Мне передали его бойцов. Мы стояли насмерть. Один пулемет заглох — заклинило, патрон перекосился. Немцы кричат совсем рядом и кидают свои гранаты с длинными ручками. Мы их хватаем — и к ним обратно. Я наконец прорвался к
пулемету и — откуда силы взялись — рванул ленту и освободил от того патрона. Опять атаку отбили. Был еще страшный бой возле Мясного бора. Мы проползли через болото, а немец нас не ждал, и мы взяли плацдарм. Там я впервые увидел «катюшу» и получил ранение. Меня ранило в спину. Потом еще... Спасибо врачу Головину, спас руку. Мне влили кровь, а донором была девушка. Я почему такой веселый и разговорчивый? Потому что во мне женская кровь.
Два ранения да контузия не прошли для сержанта Косых даром. Освободили от армии под чистую, дали инвалидность второй группы. Но в том же 43-м году простыла и умерла от отека легких любимая жена Пелагеюшка. Теща стонет: «По миру пойдем». Спасибо добрым людям — устроился водить полуторку на хлебозаводе. А вскоре и семья наладилась. Брат Петр, живший в Свердловске, познакомил Георгия с Сайнай, или Александрой Николаевной, как мы ее все звали. Это была неразлучная пара на протяжении 56 лет. Молчаливая и незаметная Александра Николаевна лучше любого допинга помогала Георгию Алексеевичу в дни его триумфальных пробегов: заваривала настои из шиповника и боярки (чтобы сердце не шалило), караулила верхнюю одежду да следила, чтобы не слишком-то вперед рвался.
Так бы жить им да радоваться: ему — побеждать в возрастной группе до 100 лет, ей — варить лечебные настои да заботиться о детях Георгия и внуках (своих детей у них не было). Но в жизни не бывает все по-писаному. 1999 год в памяти Георгия Алексеевича останется как самый черный и горестный. 10 октября умер Афонасий Алексеевич Косых. Тот самый Афоня, любимый младший брат, который вошел в историю локомотивного депо Кургана как один из почетных его машинистов, кавалер ордена Ленина. А на следующий день ушла из жизни верная Александра Николаевна. Тогда-то по городу кто-то из сердобольных доброжелателей распустил слух, что скончался сам Косых, Георгий Алексеевич.
«Черта вам с два!» — в ответ ответил сержант и машинист, чемпион и рекордсмен Георгий Косых. Оправившись от потрясения, он снова взялся за свои 10-килограммовые гантели. Снова стал отмерять по утрам привычные 3 километра. Откликнулся на призыв покровителя и тренера Михаила Такунцева и в феврале вышел на старт «синтезовского» пробега. Пусть не так молодцевато, но по традиции вскинул вверх руки в варежках, связанных Александрой Николаевной.
А впереди у бегунов эстафета. Впереди — Рябковский пробег. Встречи со старыми друзьями, незабываемая атмосфера общего старта и убегающих за спину метров. После финиша обнимет 90-летний Косых 70-летнего Катеринко и задиристо прокричит бородачу в ухо: «Ну что, пацан, куда дальше-то побежим?»
Валерий ПАНИКОВСКИЙ
«Зауралье», 29.04.2000 г.
P.S. Умер 5 декабря 2000 г. Мир его праху!
